В этом году имя Элли Унру всё чаще фигурирует в литературных кругах. Её дебютный роман «Как рыба в мутной воде» неожиданно был номинирован на премию Лейпцигской книжной ярмарки и сразу привлек внимание критиков — не в последнюю очередь благодаря необычной тематике и языковой точности. В своем романе Элли Унру рассказывает о жизни общины немецких меннонитов в Казахстане в 1970-1980 годах, вплоть до эмиграции главных героев в Германию в 1987 году. Элли Унру погружается в эпоху своих предков, дедушек, бабушек и родителей. Она ярко и запоминающе описывает жизнь людей, которые, несмотря на ход истории и постоянно меняющиеся обстоятельства и места жизни, находят опору в традициях, религии и родном языке.
Немецкая писательница родилась в 1987 году в Казахстане, выросла на юге Германии и работает в известном Немецком литературном архиве в городе Марбах-на-Неккаре. Поэтому неслучайно, что в своем романе она дает слово людям, история которых долгое время оставалась на втором плане: российским немцам, их опыту депортации и поиску идентичности.
Проза Элли Унру — это не классический исторический роман, а скорее мозаика из семейных историй, языков и культурных слоев, пронизанная русскими элементами и немецко-платским диалектом, с тонкими воспоминаниями и повседневной жизнью.
Мы побеседовали с Элли Унру о литературе на стыке архива и личной истории, о сохранении исторической и культурной памяти и влиянии прошлого на настоящее.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Позвольте начать с необычного вопроса. Unruhe в переводе на русский означает беспокойство. Соответствует ли ваша фамилия вашему характеру?
Элли Унру: Иногда да, иногда нет.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Что было для вас решающим при выборе стать писательницей?
Элли Унру: Я не думаю, что это решение, которое можно принять. Во всяком случае, у меня так не было. Я начала писать, потому что меня интересует язык и то, насколько по-разному можно описать одно и то же явление. Конечно, у меня было и желание поделиться этим с другими, но в первую очередь речь шла о том, чтобы прояснить для себя, что именно меня интересует в той или иной сцене, которую я наблюдаю. Почему именно я считаю ее значимой, что именно в красном цвете розы вызывает у меня такую меланхолию, каким должен быть ритм предложения, чтобы оно производило большее впечатление, чем предыдущее.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Какую роль играет ваша собственная биография в ваших текстах — является ли для вас писательство скорее переработкой пережитого или конструкцией?
Элли Унру: Сначала это была только переработка пережитого, но из такого материала роман не получится. Я впервые попробовала написать художественное произведение и это была борьба с ощущаемым обязательством перед правдой и фактами. Как мне кажется, я победила в этой борьбе или, по крайней мере, поняла, что правду можно и конструировать, создавая собственную реальность. Герои моего романа теперь в самом широком смысле слова также стали реальными. В то же время собственная биография и мир переживаний всегда являются отправной точкой для писательства и художественной литературы.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Есть ли тема, к которой вы постоянно возвращаетесь независимо от того, о чем вы пишете?
Элли Унру: Вероятно, это трансцендентность, незначительность человеческого существования и всего, что с ним связано, на фоне бренности бытия.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Как бы вы сами описали свой литературный стиль?
Элли Унру: Я думаю, он своеобразен и даже немного безжалостен; я не даю много объяснений, но не боюсь пафоса. Я стараюсь избегать клише и шаблонных фраз, и, вероятно, у меня это получается лучше, чем раньше.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Что для вас важнее: язык или сюжет?
Элли Унру: Хороший сюжет или взятая за основу биография, конечно, имеют большую ценность. Но рассказать их можно и очень скучно. Одновременно — это вызов: сделать скучную историю интересной с помощью языка или формы повествования. Но, конечно, важно и то, и другое.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Какие авторы или литературные традиции оказали на вас наибольшее влияние?
Элли Унру: Не могу точно сказать. Иногда я много читала, а потом долго вообще ничего не читала. Я никогда не занималась литературоведением. Чтение было беспорядочным; у меня были разные периоды литературных предпочтений, вот лишь некоторые из них: Томас Манн, Филип Рот, Джозеф Конрад, Люсия Берлин, Харуки Мураками.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Как вы справляетесь с творческим кризисом – у вас есть свой рецепт?
Элли Унру: Я и так пишу только тогда, когда хочу; когда то, что я хочу написать, уже есть в голове. Так что творческого кризиса у меня не бывает.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Какие социальные темы, по вашему мнению, сегодня недостаточно представлены в литературе?
Элли Унру: На этот вопрос у меня нет конкретного ответа. Но в принципе мне было бы приятно, если бы авторы писали о том, что их волнует. Я думаю, что можно почувствовать, когда книга написана (только) для того, чтобы представить какую-то тему, и когда она дает ответы, не допуская, что на один и тот же вопрос возможны различные варианты ответов.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Может ли литература приводить к социальным изменениям — или мы переоцениваем ее влияние?
Элли Унру: Возможно, литература и способна на это, но я не уверена, должно ли это быть ее целью.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Как вы реагируете на давление, требующее от литературы «занимать определенную позицию»?
Элли Унру: А есть ли на самом деле это давление? Не думаю. Ведь писать можно все, что угодно (пока это законно). А интересует ли это других — это уже другой вопрос. Тру-крайм, психотриллеры про убийц женщин, темная романтика — все это сейчас переживает бум популярности, превращаясь в одну из самых прибыльных ниш в современной литературе, а здесь практически полная противоположность требованию «занимать определенную позицию».
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Стала ли литература сегодня слишком осторожной?
Элли Унру: По сравнению с чем? Сегодня ведутся дебаты, которых 20 лет назад не было, книги из прошлого подвергаются переосмыслению, но эти книги по-прежнему существуют, и дискуссии о них не являются статичными.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Есть ли, по вашему мнению, темы, о которых больше нельзя писать свободно?
Элли Унру: Каковы были бы последствия: не получить контракт с издательством или попасть в тюрьму? В последнем случае мне было бы действительно интересно, что же такое нужно написать, чтобы за это попасть в тюрьму.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Где для вас проходит грань между художественной свободой и общественной ответственностью?
Элли Унру: Это, конечно, зависит от темы. Если человек обнаруживает в себе склонность к подрыву общественных устоев или деструктивное начало, которое может напугать других, то, возможно, ему стоит ограничиться дневником. Но насколько самонадеянным нужно быть, чтобы полагать, что ты действительно способен влиять на развитие общества. С другой стороны, каждый имеет право сам решать, что ему читать.
DEUTSCH-RUSSISCHER KURIER: Цифровизация сделала литературу более демократичной или обесценила?
Элли Унру: Вероятно, существуют качественные различия, но это всегда вопрос критериев и требований. Я не знаю, уменьшилось ли количество произведений интеллектуальной, серьезной литературы из-за огромного количества развлекательной литературы. Настоящая литература не теряет своей ценности из-за бесполезной литературы (если таковая вообще существует).
Беседовал Евгений Кудряц
«Немецко-Русский Курьер», апрель-май 2026 года