Судьба Александра Соломонова — это удивительное переплетение точных наук, высокогорного экстрима и тонкой душевной лирики. Личность масштабная и многогранная: физик–ядерщик по образованию и бард по призванию, он сумел объединить в себе миры, которые многим кажутся полярными. Его жизнь — это постоянное движение: от научно–исследовательских лабораторий до заснеженных пиков Памира и Тянь–Шаня, от тишины библиотек до переполненных залов авторской песни.
Александр Исаевич родился 16 ноября 1950 года в удмуртском городе Сарапуле в творческой семье актеров. География его биографии впечатляет: судьба бросала его в Волгоград, Калининград, Казань, Москву и Кишинев. В 1973 году он окончил Кишиневский политехнический институт, получив востребованную специальность инженера электронной техники. Позже он посвятил себя науке, защитив диссертацию и став кандидатом физико–математических наук.
Параллельно с научной карьерой развивалась его музыкальная история. Окончив музыкальную школу по классу фортепиано, в возрасте 15 лет он впервые взял в руки гитару, которая стала его верным спутником на десятилетия. Сегодня Александр Соломонов широко известен как самобытный автор и исполнитель бардовских песен, неоднократный лауреат конкурсов и участник юбилейных концертов. На его счету более 60 произведений, написанных на собственные стихи.
Но есть и третья грань его жизни – горы. Увлечение альпинизмом, начавшееся в 1969 году, привело его к званию кандидат в мастера спорта. Он – один из немногих «Снежных барсов», побывавших на всех семитысячниках бывшего СССР. В его активе около 140 восхождений на пики Европы, Азии и Америки, большинство из которых относятся к высшей категории трудности. Сегодня Александр Соломонов – гость нашей редакции.
О физике, лирике и точках соприкосновения
– Александр Исаевич, в советское время был популярен спор о «физиках и лириках». Глядя на ваш путь, кажется, что этого конфликта для вас не существует. Где заканчиваются формулы и начинается вдохновение? Как вы ощущаете эту границу внутри себя?
– Знаете, я глубоко убежден, что здесь нет ничего удивительного или противоречивого. Физика и лирика всегда были тесно связаны, просто они описывают мир на разных языках. На мой взгляд, именно фундаментальная наука дает человеку наиболее полное, объемное представление об устройстве мироздания. Но когда ты видишь этот мир во всей его сложности и красоте, одних сухих формул становится мало. Возникает естественная потребность поделиться этим знанием через чувства, через субъективные ощущения и впечатления — в виде стихов и музыки. Песня — это уникальный инструмент, она достигает человеческой души гораздо быстрее и точнее, чем любая научная статья. Поэтому физики и лирики так часто оказываются связаны одним и тем же поиском истины.
– А с чего началось ваше увлечение авторской песней? Известно, что на вас сильно повлияло творчество Александра Галича. Но ведь для того, чтобы начать творить самому, нужен какой–то внутренний импульс, особый «триггер»?
–Все сложилось достаточно органично. Дело в том, что я ребенок актерской семьи. Мои родители расстались, когда мы жили в Мурманске, где отец работал на местном телевидении. Мы с матерью, будущей народной артисткой России Павлиной Васильевной Конопчук, часто меняли место жительства, поскольку её приглашали в разные театры страны.
В седьмом классе мы оказались в Казани, она работала в легендарном Качаловском театре. Актерская среда — это всегда общение, споры, музыка. После спектаклей в театр к нам часто приходили актёры и пели под гитару. Часто это были песни Галича. Они меня буквально потрясли. Потрясла не только сама мелодия, но и лаконичность: то, как всего в нескольких строчках можно рассказать целую человеческую жизнь или передать глубокую философскую мысль.
Когда я стал постарше и смог передвигаться самостоятельно, я прилетел в Мурманск к отцу. Именно папа показал мне первые настоящие аккорды — это стало моим первым серьезным шагом в музыке. Отец был невероятно музыкальным человеком, мог освоить практически любой инструмент за считанные минуты. На гитаре он играл виртуозно. Помню, как он дал мне 20 рублей — огромные деньги по тем временам. Гитара стоила 17,50. Так я приобрел свой первый инструмент и привез его в Казань. С этого момента авторская песня стала частью моей жизни.
Выбор пути: наука против сцены
– Учитывая актерские гены, почему вы все–таки выбрали физику? Это была попытка найти свой собственный путь, отличный от родительского?
– Я учился в знаменитой 131–й школе при Казанском университете, – это была сильнейшая математическая и физическая школа. Моя классная руководительница сама была физиком, увлеченным и очень интересным человеком. Именно она привила мне искреннюю любовь к этой науке. Хотя мама была востребованной актрисой, я увлекся именно физикой. Часто спрашивают, почему я не пошел в театральный. Наверное, я стеснялся и хотел доказать самому себе, что могу добиться чего–то в совершенно иной области. Стать физиком оказалось невероятно увлекательно. В первую очередь, я не стал профессиональным артистом, но желание доносить смыслы до аудитории никуда не делось. На каждом концерте я стараюсь передать зрителям особое состояние, чтобы люди, сидящие в зале, действительно поняли и прочувствовали автора.
Германия: новая глава жизни
– В 2002 году вы переехали в Германию. Что послужило основной причиной? Это были личные обстоятельства или реакция на общественно–политическую ситуацию после распада Союза?
– У каждого своя история переезда. Если говорить коротко — меня всегда тянуло вперед, к новым горизонтам. Сначала я планировал поехать в Австрию, потом работал в Челябинске, поддерживал связь с театром на Васильевском острове, где работала мама. Когда в Кишиневе началась сложная политическая ситуация с националистическими лозунгами, стало понятно, что нужно что–то менять.
Мои друзья, в том числе коллеги по альпинизму, поддерживали меня: «Саня, попробуй, в Германии могут открыться новые возможности». Решение было непростым. По маминой линии есть корни, которые позволили нам подать документы на ПМЖ. Старшая дочь к тому моменту уже жила в Петербурге, но она поддержала наше решение и даже вернулась, чтобы помочь нам с документами. В итоге в 2002 году мы переехали официально через пункт приема в Шлезвиг–Гольштейне. Благодаря друзьям–альпинистам мы нашли жилье в округе Пиннеберга. Это совсем рядом с Гамбургом — территориально почти его часть, но административно это тихий, спокойный отдельный город.
– Гамбург – это город–порт. Вы чувствуете себя в нем «пришвартованным» или плавание продолжается?
– Я считаю, что мы пришвартованы достаточно надежно. Пиннеберг — город локальный, очень спокойный, что меня более чем устраивает. Иногда, глядя на современный ритм жизни, я понимаю, что повседневные нагрузки становятся чрезмерными. Сегодня я трижды подумаю, стоит ли ехать в суетливый центр ради одной встречи.
Что касается знаменитой немецкой пунктуальности, то это во многом миф. Я вижу, что она далеко не всегда соблюдается. Однако сама среда мобилизует. Я, как физик, стараюсь быть точным, хотя это не всегда удается. Немецкая дисциплина — это скорее красивый исторический ориентир, на котором до сих пор пытаются воспитывать молодежь.
О творчестве и горах
– Давайте поговорим о ваших песнях. Вы пишете для сцены, для души или это способ выражения протеста? Ведь бардовская песня исторически всегда была альтернативой официальной культуре.
– Для меня никогда не было целью создавать «протестный» контент. Моя задача гораздо проще — попытка выразить свое внутреннее состояние. Как говорил мой близкий друг Игорь Доминич, который ушел из жизни около десяти лет назад: «Важнее всего делать хотя бы одно доброе дело». Мы были очень близки, и я помог ему издать книгу его стихов. Она разлетелась по всему миру, и Игорь стал известен широкой аудитории. Мои собственные песни тоже рождаются из желания зафиксировать мысли и эмоции – в этом их единственный смысл.
– Альпинизм – это риск. Почему вас привлекла эта опасная область? Это тяга к авантюрам?
– Альпинизм – это не просто риск, это образ мышления. Ты покоряешь не вершины, а собственную лень и слабости. Мне повезло встретить в жизни выдающихся людей, сильных мастеров, которые стали моими наставниками. Я благодарен горам не за адреналин, а за возможность общения с такими личностями и прикосновение к первозданной природе.
Я ношу звание «Снежный Барс» – официально это «Покоритель высочайших вершин СССР». Таких вершин было пять, все выше семи тысяч метров. Мой номер в списке — 336, в мое время в нем было чуть больше тысячи человек на всю страну. Сейчас мне 75 лет, я много лет проработал спасателем и понимаю, что здоровье уже не позволяет совершать восхождения без риска для окружающих. Но этот опыт навсегда со мной.
– И последний вопрос. Верите ли вы в параллельные миры, НЛО или высший разум?
– Знаете, мир устроен гораздо сложнее, чем нам кажется. Есть забавная история про Эйнштейна. Когда он попал в рай, Господь согласился написать ему формулу создания мира. Написал на доске, а Эйнштейн заметил: «Подождите, но у Вас здесь ошибка!». На что Бог грустно ответил: «Я знаю…». Вот это ощущение сложности и незавершенности мироздания мне очень близко.
«Немецко-Русский Курьер», март-апрель 2026 года
Беседовал Евгений Кудряц