С оперным певцом Зурабом Зурабишвили я познакомился почти двадцать лет назад, когда он работал в нашем местном театре. С тех пор прошло много лет, и мне захотелось снова побеседовать с этим ярким исполнителем, который с детства хотел стать вокалистом.
Зураб Зурабишвили родился в 1973 году в Тбилиси. Музыкальное образование начал в Тбилисской экспериментальной музыкальной школе. В десять лет стал солистом хора «Дарьяли», с которым выезжал на гастроли в Берлин, Дрезден, Штутгарт, Брюссель, Варшаву, Москву и многие другие города. Он был вратарём грузинской футбольной команды и дважды чемпионом Тбилиси по шахматам. Окончив четыре курса Тбилисской консерватории по классу «вокал», он прошёл конкурс на обучение в Зальцбургской консерватории Mozarteum. В нём принимали участие 128 конкурсантов со всего мира, и только 9 из них стали студентами, Зурабишвили в их числе. Кроме грузинского и русского он владеет ещё четырьмя языками: английским, итальянским, немецкий и французским. Формулой успеха считает не столько талант, сколько упорство, желание, работу и, конечно, хорошую школу. Зураб учился у педагога Лучано Паваротти – Марты Шарп, участвовал в мастер-классах Бернарда Викла и Шерил Милнес. Сейчас Зураб Зурабишвили считается одним из лучших теноров мира.
— Зураб, ты сейчас работаешь в труппе какого-либо оперного театра, либо – на «вольных хлебах»?
— После Аугсбурга я был четыре года в Дармштадте, а потом три года проработал в Эссене, но у меня было очень много приглашений из разных театров, поэтому я решил уйти из театра. Кроме того, в финансовой плане так стало гораздо лучше. Последние десять лет я нахожусь в «свободном плавании».
— Тебя зовут так же, как и знаменитого грузинского тенора Зураба Соткилаву, но на этом совпадения не заканчивается, потому что ты, как и он, также занимался футболом. Как ты прокомментируешь такие совпадения?
— Одинаковое имя это – просто совпадение. А что касается футбола, то раньше в Грузии все мальчишки играли в футбол, поэтому я тоже играл на любительском уровне, но я очень серьёзно занимался шахматами и два раза становился чемпионом Тбилиси по шахматам. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, то мне пришлось сделать выбор ы пользу шахмат или вокального искусства. Я долго думал и решил стать оперным певцом.
— Так что ты, возможно, смог бы стать вторым Каспаровым. Но, насколько я помню, ты поступил на физико-математический факультет университета. Как ты объяснишь такой «зигзаг» судьбы?
— В 1990 году я окончил школу, и меня хотели забрать в армию, а это было очень тяжёлое время для Грузии, когда началась война в Абхазии и гражданская война в самой Грузии. Мой отец был очень известным физиком-ядерщиком, поэтому он предложил мне поступать на физмат. Кроме того, у меня в это время началась мутация (смена детского голоса на взрослый, когда вместе с гормональной перестройкой в голосообразующей системе меняются размеры ее составляющих. Прим. автора), и я решил последовать совету отца, чтобы избежать службы в армии. Я проучился четыре года, а затем после учёбы в Тбилисской консерватории я поехал учиться в Mozarteum в Зальцбург. Но моя «эпопея» с армией на этом не закончилась: когда я уже учился в Зальцбурге, меня всё равно хотели призвать в армию. Министр культуры Австрии написал письмо президенту Грузии Эдуарду Шеварднадзе, чтобы он дал мне освобождение от армии, и он это сделал.
— Почему ты выбрал для учёбы именно Зальцбург. Это был целенаправленный выбор?
— Просто там у меня была знакомая, которая мне рассказала о том, что в Австрии есть возможность заниматься вокалом. Я оформил документы, поехал туда, сдал экзамены, и так началась моя деятельность.
— Кроме тебя в Германии ещё есть грузинские певцы и певицы?
— Да, их здесь очень много. Грузинские певцы есть не только в ФРГ, но и в других странах мира. Я с ними иногда пересекаюсь на разных концертах.
— В Германии есть т.н. «грузинская диаспора»?
— В Эссене у меня есть большой круг приятелей из Грузии, но они не имеют отношения к искусству, но и среди грузинских певцов у меня очень много друзей. Иногда я бываю в Тбилиси, и скоро у меня там состоится концерт.
— Мы с тобой не виделись долгое время. Чем ты можешь похвастаться в профессиональном плане?
— За это время я спел на сценах очень многих больших оперных театров: Берлин, Цюрих, Копенгаген, Тель-Авив, Мюнхен, Дюссельдорф. В моём репертуаре уже около пятидесяти главных ролей. В Цюрихе я спел партию Карла в опере Верди «Разбойники» по Шиллеру. Там был звёздный состав – дирижёр Адам Фишер, баритон Томас Хэмпсон и т.д. В Берлине вместе с болгарской певицей Красимирой Стояновой я спел партию Рудольфа в опере «Луиза Миллер». А в Афинах я спел партию Хозе из «Кармен». В последние годы я много пою Вагнера. В этом году я спел «Тангейзера», а это – очень сложная музыка для исполнения. Совсем недавно мне нужно было срочно ввестись в спектакль из-за болезни тенора, что я сделал, буквально «впрыгнув» в новую для меня постановку.
— Каким образом осуществляется твоя работа?
— У меня есть агент, который занимается всеми организационными делами. Если у меня есть какие-то вопросы, то я сам их никогда не решаю, а поручаю моему представителю.
— Ты поддерживаешь отношения с коллегами, например, с Дмитрием Иващенко, который пел с тобой в оперном театре Аугсбурга?
— Да, конечно, он – мой друг, мы с ним часто общаемся по телефону, но иногда, если есть возможность, видимся вживую.
— Где ты сейчас живёшь?
— Мой дом находится в Эссене, это очень удобно с практической точки зрения, потому что недалеко находится несколько крупных аэропортов, что позволяет летать в разные страны.
— С тобой наверняка происходило на сцене что-нибудь забавное и необычное. Сможешь припомнить какой-нибудь интересный эпизод?
— Однажды в «Кармен» я пел Хозе, и в четвёртом акте должен был зарезать Кармен. Вдруг я с ужасом обнаружил, что у меня в ножнах нет кинжала, он куда-то пропал в самый ответственный момент.
— И как же ты выкрутился из этой непростой ситуации?
— Пришлось ее задушить! (Смеётся). Я потом даже думал, а что это было «Отелло» или «Кармен»? А один раз я забыл текст, но женщина из суфлерской будки вместо того, чтобы мне подсказать слова только виновато улыбалась. Я пропел несколько слов по-грузински, а затем благополучно закончил всю партию по-итальянски.
— Что бы ты в заключение нашей беседы пожелал нашим читателям?
— Я бы пожелал самого главного – МИРА, чтобы все страны процветали, а не вмешивались в дела других государств!
— Звучит как тост! Большое тебе спасибо за этот интересный разговор!
— И тебе спасибо за интересную беседу!
Беседовал Евгений Кудряц
«Немецко-русский курьер», ноябрь.-декабрь 2022
Сайт журналиста из ФРГ Евгения Кудряца 